Исследовал Восток, торговал крашеными воробьями и выдавал себя за древнего инопланетянина, купил замок во Франции и собирал донаты по всей планете — накануне, во время и после обеих мировых войн. Георгий Иванович Гурджиев — настоящий предтеча инфоцыган, методы которого до сих пор изучают академически.
В 1974 году, после выхода культового альбома Red, британская группа King Crimson неожиданно взяла творческий отпуск. Ее сооснователь, виртуозный гитарист Роберт Фрипп, был истощен давлением окружающей действительности. Его тошнило от музыкальной индустрии и всего, о чем писали в газетах. Он отправился в коммуну Академии непрерывного образования в Шерборне, графство Глостершир, где окунулся в изучение «Четвертого пути» — мистической системы путешественника и духовного наставника Георгия Ивановича Гурджиева под руководством его прямого ученика Джона Беннета.
Почти год руки Фриппа, привыкшие к струнам и медиаторам, мыли огромные котлы в столовой, долбили каменистую землю под ледяным дождем и таскали цемент. Музыкант искал способ упорядочить внутренний хаос, чтобы справиться с внешним — и он его нашел. Фрипп ворвался обратно в музыку с новыми силами и, по его собственным словам, стал другим человеком. Что такого он разузнал в особняке Беннета о жизни кавказского оккультиста, путешественника и жулика начала XX века Георгия Гурджиева, и как это вообще получилось?
Учение Гурджиева, в отличие от постулатов других всемирно известных магов и телепатов, все чаще становится объектом новейших академических исследований в нейробиологии и психологии, хотя еще полвека назад было вне закона, а его жизнь и карьера — нечто большее, чем просто история потустороннего армянского темщика.
Искатель истины
Точная дата рождения Гурджиева неизвестна. Сам он иногда утверждал, что ему больше лет, чем первому человеку на Земле. По одним сведениям он родился между 1866 и 1877 годами в нынешнем городе Гюмри в Армении в семье уважаемого народного поэта-певца ашуга; по другим — в глухом селе на границе с Турцией в семье плотника.
В ту эпоху мир переживал глубокий культурный и социальный сдвиг. Российская, Османская и Персидская империи трещали по швам. Научно-технические открытия пошатнули старые религиозные доктрины, однако и этот новый материализм не давал человечеству ответов на исконные духовные вопросы. Отучившись в тифлисской духовной семинарии, Гурджиев не удовлетворился христианской системой ценностей и увлекся теософией и оккультизмом. После обучения в монастыре в Эчмиадзине он отправился путешествовать по ближайшим странам и очагам возникновения религий.
В 1894 году Гурджиев основал «Сообщество искателей истины». Его манифест гласил, что некогда на Земле существовала единая вера, осколки которой рассеяны по странам Востока. Философия досталась Индии, теория — Египту, практика — Персии. Миссией сообщества было объединение всех начал и открытие некоего древнего пра-знания, бездарно утраченного современным человеком, который не в состоянии повлиять ни на что в своей жизни. В обществе состояли не только соотечественники Гурджиева, но и европейцы — они с энтузиазмом путешествовали по восточным странам, совершали паломничества, вступали в религиозные группы и принимали послушание в монастырях.
Эти приключения обходились недешево, и Гурджиеву, в отличие от какого-нибудь лондонского банкира, на захватывающие приключения и поддержание соответствующего статуса были нужны деньги. Он торговал коврами, которые в том числе шил сам и выдавал за редкие, красил воробьев и продавал их под видом канареек, умел чинить новые замысловатые механизмы и никогда не стеснялся брать деньги за то, что досталось ему бесплатно.
Четвертый путь
Человек спит — утверждал Гурджиев. То, что мы считаем бодрствованием — в лучшем случае лишь автоматическая реакция на внешние раздражители. И только полностью подчинив единой дисциплине свое тело, разум и эмоцию, мы сможем увидеть и себя, и мир в истинном свете. А пока мы просто удовлетворены тем, что нам показывают, и нас слишком легко обмануть. В представлении Гурджиева войны происходят не по вине политиков, а из-за того как легко миллионы «спящих автоматов» поддаются массовому психозу.
В основе концепции «Четвертого пути» лежит представление о том, что человеческая личность фрагментирована и плохо поддается контролю собственного хозяина в разобранном виде. Чтобы по-настоящему стать хозяином самому себе, последователь должен научиться концентрировать телесное, эмоциональное и умственное начала в одной точке, здесь и сейчас — не уходя для этого в монастырь, а посреди повседневного хаоса.
Овладев в ходе путешествий массой навыков, уловок и ораторских трюков, он собирал вокруг себя послушников в Константинополе, Москве, Париже, притворяясь то гипнотизером, то телепатом, то купцом из далекой экзотической страны. Таким образом Гурджиев или зарабатывал на жизнь на наивных идиотах, или устраивал первичную проверку тем, кому хватало критического мышления увидеть подвох в его увещеваниях — таких людей он впоследствии включал в ряды своих единомышленников и духовных партнеров.
Влиятельные ученики Гурджиева — такие, как журналист Петр Успенский, лектор и публицист Альфред Ораж и будущий наставник Фриппа математик Джон Беннет охотно распространяли дисциплину «Четвертого пути» по Европе, Британии и Америке.
На определенном этапе Гурджиев уже начал раздражать берлинскую полицию, которая следила за его встречами в кафе, а британские пограничники отказались пускать в страну чернокнижника-махинатора и его последователей. Несмотря на это, Успенскому удалось собрать в Англии достаточно денег, чтобы Гурджиев купил поместье Приэре в Фонтенбло (именно это и есть тот самый «замок», упоминаемый в ряде источников) и в 1922 году учредил в нем официальную резиденцию школы «Четвертого пути».
Двигайся, как Гурджиев
В «Институте гармонического развития человека», как называлось созданное в стенах Приэре заведение, обучали тому, как быть в сознании, а также «священным танцам», которые помогают настроить тело, разум и эмоции на единую частоту. Как утверждал Гурджиев, сам он учился преподаваемым движениям, когда странствовал по Индии, Африке и Центральной Азии.
Музыку для танцев Гурджиев написал вместе со своим учеником Фомой Александровичем де Хартманном, композитором родом из Полтавской губернии, в 1920-х годах. Они записали больше 150 композиций в стилистическом диапазоне от этно-эмбиента и джаза до колыбельных, вальса и романса.
Структура сборника 1987 года The Complete Piano Music of Georges I. Gurdjieff & Thomas de Hartmann подсказывает, что музыка Хартмана и Гурджиева разбита на смысловые группы, как главы романа. Seekers of Truth — меланхоличные иммерсивные баллады; Movements — ритмически охарактеризованные марши и народные боевички; Hymns from a Great Temple — размеренные и тяжелые переживания с контрастным оттенком классицизма, явно не для плясок; Rituals of the Sufi Order — колоритные и яркие зарисовки на грани саундтрека к несуществующему фильму 1920-х и эстрады.
Да, этот альбом есть в Яндекс Музыке!
Под эти треки качались и современники Гурджиева, и подпольные оккультисты 1960-х, и Роберт Фрипп в 1970-х, и многие до сих пор продолжают — причем по всему миру. Механику группового танца, нацеленного на синхронные движения, раскоординацию с элементами гимнастики под размеренный счет — в общем-то, древнюю и по правде полезную для общества штуку — переняли многие духовные школы, и музыка Гурджиева и де Хартманна звучит в разных уголках мира почаще иных поп-шлягеров.
Например, здесь движения Гурджиева исполняют в 2024 году в Кельне.
В 1924 году Гурджиев чудом пережил зловещую автокатастрофу и, кое-как восстановившись, возобновил работу, однако встречи в Приэре стали все более камерными и редкими. Несмотря на активную работу групп Гурджиева в США, Европе и Британии, французский «Институт» Гурджиева как предприятие к 1932 году стал приносить значительные убытки, и его пришлось закрыть.
Сразу после аварии Гурджиев взялся упаковывать свои знания, наблюдения и переживания в книгу, которую запланировал как антологию «Всё и вся». Работа над полной новеллизацией своего учения заняла у Гурджиева почти весь остаток жизни.
После закрытия заведения в Приэре влияние философа ослабло незначительно. Будучи предприимчивым человеком, он не стеснялся пробовать новое: в тот период одной из ячеек его организации стал исключительно женский клуб The Rope (англ. «Веревка»). Его резидентом среди прочих была Джейн Хип — крупная фигура в англоязычном литературном мире тех лет, а также некоторые влиятельные феминистки, в том числе оригинальной половой ориентации — и Гурджиев, с его, по всей видимости, карикатурным русско-армянским акцентом и словарным запасом, не только сумел найти с ними общий язык, но и повернул их карьеры и судьбы в непредсказуемо плодотворном направлении. Без влияния Гурджиева не обошлась и Памела Трэверс, автор книг о Мэри Поппинс.
И накануне, и во время Второй мировой войны клубы последователей, миссионеров и учеников Георгия Гурджиева продолжали активно функционировать. В периоды глобальных потрясений людям необходима духовная опора — и они продолжали находить ее в «Четвертом пути».
1948 году Гурджиев еле выжил после еще одной автокатастрофы, а в 1949, за год до смерти от рака, передал своим последователям в США инструкции по публикации завершенной литературной антологии, а также рукопись Петра Успенского «В поисках чудесного: фрагменты неизвестного Учения» — она основана на лекциях, прочитанных Гурджиевым в 1915-1917 годах в России и считается лучшим изложением идей «Четвертого пути» для начинающих.
Подполье, самиздат и безумие новых медиа
В послевоенном СССР и странах Восточного блока эзотерика преследовалась, поэтому мистические общества в регионе исчезли из публичного пространства вместе со своей литературой, встречами в кафе и массовыми танцами. Для простого гражданина стало невозможным праздно встретить на улице импозантного продавца канареек, который только что вернулся из джунглей. К тому же, мир в тот период стал более изолированным, чем прежде, и каждый восстанавливался после ужасов войны по-своему.
Жизнь идей Георгия Гурджиева на Западе не остановилась, но без фронтмена, несомненно, уже была не такой динамичной. Взрыв масс-медиа и телевидения случился уже после смерти мистика, а в СССР книги Гурджиева и Успенского распространялись в виде написанного от руки самиздата, поэтому до действительно широких народных масс его учения добрались значительно позже.
В 1960-1970-х мировой интерес к эзотерике снова подрос. И в СССР, и за его пределами мистическая философия нередко становилась связующим звеном между людьми разных взглядов и вероисповеданий. Принципы Гурджиева вошли в дискурс среди прогрессивных артистов, новаторов и философов эпохи нью-эйдж — одного из самых ярких и плодотворных периодов в истории популярного искусства. Так «Четвертый путь» добрался до Боуи, до Ходоровски, и — наиболее плотно — до Роберта Фриппа.
Лидер King Crimson рассказывал, что в шернборнской академии его жизнь перевернулась вверх дном: нельзя было ни играть, и ни слушать, ни насвистывать музыку, а из разрешенных и показанных дел все были ему не по душе. То же самое касалось и остальных учеников: тому, кто любил окрошку на квасе, насильно вливали на кефире. Выбивали землю из-под ног. Цитируя Фриппа, «условия были спартанские».
Россия 1990-х, в свою очередь, стала отличным местом для возникновения нового интереса к древним учениям и всевозможным духовным практикам. Колдуны и сектанты в ту пору окружали честного человека повсюду: в мире финансов, здравоохранения, недвижимости. Многочисленные книжные рынки-развалы предлагали грандиозный ассортимент всевозможной литературы для расширения сознания, не обошлось и без присутствия Гурджиева.
Второсортные писатели тоже не остались в стороне от хайпа: в начале 2000-х возникла волна бульварных книг-«разоблачений» известного уровня качества, в которых Гурджиева представляли зловещей, сверхъестественной фигурой не хуже Григория Распутина и Алистера Кроули. Эта волна достигла пика во второй половине десятилетия, когда по центральному российскому телевидению показали фильм «Сталин, Гитлер и Гурджиев», где последний предстал одноклассником будущего советского вождя по тифлисской семинарии и человеком, который показал фашистам свастику. Кстати, а еще он дружил с Дракулой.
Учения Гурджиева вошли в фонд жанровой классики и заодно стали платформой для появления литературы в стиле «Гурджиев и мое мнение» от многочисленных пишущих психологов — те тоже были не прочь запрыгнуть на сдвинувшийся с места хайптрейн, однако позже, в 2010-х, появились комментарии не только популярного, но и академического уровня. Танцевальные практики Гурджиева тоже не забыты не только в тайных обществах, но и в нейропсихологии — им нашлось применение в реабилитации людей с проблемами двигательного и неврологического характера.
Современные события, связанные с войнами, сокращением рабочих мест, развитием ИИ, тиражированием искусства, молниеносным распространением информации держат людей по всему миру в тревожном оцепенении, а ощущение существования в режиме «спящего автомата» — то, с чем многие попросту живут. Следы учения загадочного колдуна с Востока наверняка не раз обнаружатся в мемуарах людей с известными фамилиями.
Последними словами Гурджиева, по некоторым сведениям, было: «Ну и вляпались же вы!». Что ж.
