Умер Ричард Грей — тот самый Левелорд, автор уровней Duke Nukem 3D. Ему было 68. Основатель Apogee Скотт Миллер попрощался коротко: неутомимый трудяга, весёлый напарник и просто отличный человек. Новость грустная. Но у нас на DisgustingMen принято не горевать о смерти, а праздновать жизнь. Тем более что биографии у Левелорда хватило бы на троих.
В 2021-м, к 25-летию Duke Nukem 3D, я брал у Грея интервью. Про Дюка он тогда выдал: «THE самый крутой чувак of computer games». Про самого Грея можно сказать ровно то же. Мировой мужик и сам себе пасхалка: всю жизнь оказывался там, где ему быть не положено, — в геймдеве в 36, в Москве на пенсии. Поучиться есть чему. Фото на обложке: RetroTech Squad team, CC BY-SA 4.0.
Начинать никогда не поздно
В 1976 году Грей пошёл служить и год отходил в палубной команде корабля U.S.S. Detroit. Потом три года слушал в наушниках океан — ловил советские подлодки у Алеутских островов и в Норфолке. Демобилизовался, выучился на программиста и писал на COBOL бизнес-софт для завода резиновых изделий (ещё на перфокартах!), пока на новом мейнфрейме Hewlett-Packard не нашёл папку Games, а в ней — текстовую Colossal Cave. Подсел мгновенно. И сразу написал на том же COBOL собственную текстовую игру.
Но в разработчики не пошёл: был уверен, что движки пишут только гении. Поступил на компьютерную инженерию и через шесть лет получил диплом. Но всё равно решил, что «недостаточно умён». Ушёл программистом в аэрокосмическую компанию. По его же словам, лет десять он думал «хочу делать игры». И каждый раз отвечал себе: «Не, не потяну».
А потом вышла DEU — бесплатный редактор уровней для Doom. Грей открыл первую карту, где из комнаты видно окно, но пролезть в него нельзя. Опустил в редакторе пол, поднял потолок, запустил игру — и пролез. «Это было как впервые увидеть Бога». Ему тогда было 36. А через год он уже устроился в штат 3D Realms.
Не обязательно уметь всё
Писать движки Грей так и не научился, но переживать из-за этого перестал. Ещё зависая в редакторе Doom, он понял, что его дело — строить. Тогда это даже не считалось профессией — слово «левел-дизайн» знали только в id.
Позже Левелорд стал одним из совладельцев студии Ritual Entertainment. И признавал, что затея вышла так себе: «Одна лодка с шестью капитанами. Или шесть пап римских». Руководить он даже не пытался: «Я не умею управлять, я умею делать уровни». Зато карты он строил ого-го какие. Для дополнения к Quake он сделал HIPDM1 — одну из первых дезматч-арен, где платформы висят прямо в космосе. А в SiN — Spry, карту, на которой игроки ростом с крысу.
Не жди, пока тебя позовут
Первые четыре уровня для Doom Грей выложил на CompuServe и собрал хорошие отзывы. Потом записал карты на дискету, приложил напечатанное письмо и отправил почтой Джею Уилбуру, гендиректору id Software, — был уверен, что конверт даже не вскроют, но рискнул. Через неделю-другую на автоответчике: «Привет, Ричард Грей, это Джей Уилбур». Левелорд, по его словам, чуть не наложил в штаны. Только работу ему не предложили: Уилбур похвалил и карты, и идею Doom про Вторую мировую, но вежливо отказал. Ну и ладно. «Даже если бы меня не наняли, я бы всё равно делал уровни», — говорил Грей потом. Осенью 1994-го его позвали строить карты для Blood, а уже оттуда он попал в Duke Nukem 3D.
Поэтому на вопрос «Как попасть в геймдев?» у него всю жизнь был один ответ: «Хочешь быть левел-дизайнером? Какие уровни ты сделал?» А тех, кому «очень хочется», но показать нечего, сравнивал с любителем пиццы. Мол, раз любишь пиццу — значит, хочешь работать в пиццерии. Есть пиццу и печь её — совсем разные вещи. Бесплатных инструментов, говорил он, полно — так что оправданий нет.
Подмигивай тем, кто забрался дальше всех
Грей сделал половину уровней Duke Nukem 3D — The Abyss, Flood Zone и Hotel Hell, например. А в нескольких и автограф оставил: «You’re not supposed to be here — Levelord». Висела подпись там, куда игрока никто не собирался пускать. Пасхалки и до него были, конечно, — тот же Джон Ромеро нашпиговал ими Doom. Но прилипла именно эта. Сам Левелорд сравнивал её с подмигиванием актёра в камеру. Только вместо актёра — дизайнер: «Я знаю, что ты в игре, а не в реальности».
Имя Ричарда Грея многие не помнят, а фразу — знают все. «Мне достаточно сказать „тебя здесь быть не должно“, и мне отвечают: „О, так это ты!“» Его это ничуть не задевало: Duke Nukem он называл своей лучшей и самой весёлой работой.
Отдавай должное другим
В том интервью я спросил, правда ли, что лучшие уровни Duke Nukem 3D — его. Грей ответил громко: «Это просто НЕ ПРАВДА». И тут же переключился на напарника: «Аллен Блум-третий (они что, только с третьей попытки всё сделали правильно?!) — настоящий гений». Похвалу, говорил он, левел-дизайнеры принимают с удовольствием — но хорошие уровни делаются вместе с программистами, художниками и тестерами. Позиция на самом деле редкая: его-то как раз и считали автором лучших карт.
Блум для него так и остался главным авторитетом. В 90-х он сидел по правую руку от Грея, и тот то и дело поворачивался: «Аллен, а как это сделать?» Двадцать лет спустя они снова взялись за движок Build ради юбилейного эпизода, и Грей в своей московской квартире ловил себя на том же желании — повернуться и спросить.
И над собой смеялся легко. Из 3D Realms, по его же признанию, он ушёл с «синдромом примадонны». «Я думал, что я прекрасен, что я лучший и что ценят меня недостаточно». А про свою секретную карту Tier Drops рассказывал от лица «Левелорда, Добродетельного и Скромного».
Главное — чтобы было весело
Каким должен быть хороший уровень? «Звучит как глупый, очевидный ответ, но он должен быть весёлым», — отвечал Грей. Технологии, производительность, баланс патронов — всё это потом. Взять ту же Tier Drops: четыре «одинаковые, но разные» комнаты в одной точке пространства. Её он сам называл «умной, но не особо весёлой». Уровень, по Левелорду, как ресторан: еда всегда должна быть вкусной, но суши-бар должен быть похож на суши-бар.
Играл он, кстати, соответственно. Любил Tetris, Angry Birds и Minecraft. А Serious Sam обожал за пять клавиш и мышку — и никаких «найди то, сделай это». Хорваты из Croteam ответили взаимностью. В титрах Serious Sam HD: The Second Encounter Грей значится строчкой «моральная поддержка». Хотя, по его словам, ничего для них не делал — просто фанател.
Вовремя уходи — и не бойся вернуться
Duke Nukem 3D делали полтора года в режиме кранча: ночи, выходные, сон в офисе. «Большой кусок моего мозга выжжен Duke Nukem», — говорил Грей. Потом были Ritual, SiN и Heavy Metal: F.A.K.K. 2. Где-то к пятидесяти он понял, что игры стали слишком сложными — и делать, и играть: на один уровень теперь сажали пять-десять человек, и это «перестало быть весёлым». А денег уже на 20 лет вперёд — «не, я устал, пойду домой».
В Далласе он в одиночку сделал две казуалки про поиск предметов — это автор Hotel Hell, напомню, — просто чтобы делать игры. Без совещаний, без дедлайнов, без документации. Шедеврами их не считал, но задним числом хвалил себя на смеси языков: «Molodets, Richard, good job». Потом слегла мама, и Грей восемь месяцев провёл во Флориде, чтобы за ней ухаживать. А в 2012-м рассказывал Shacknews, что на пенсии ничего не делает. И цитировал «Офисное пространство»: «Я не делал абсолютно ничего, и это было всё, о чём я мечтал!» Но версию с выгоранием отметал: «Выгорание? Мне 54!»
А в 2016-м Gearbox позвала его и Блума делать новый эпизод Duke Nukem 3D. И Левелорд вернулся: «Только не говорите Gearbox, но я бы сделал это бесплатно».
Будь там, где тебя быть не должно
Человек, который в молодости слушал советские подлодки, в итоге перебрался в Москву. К русской жене и дочери. Город он сравнивал с любимым Нью-Йорком — такой же быстрый и шумный, только не грязный, — ругал разве что зиму, скучал по Штатам, летал туда дважды в год и признавался, что набрал на русской еде десять килограммов. «Русские — фантастические люди. Будет шанс приехать в Россию — приезжайте».
В том самом юбилейном эпизоде московский уровень Red Ruckus строил, конечно, он. А когда Mundfish делала Atomic Heart, Грей консультировал студию. В титрах ему за это — отдельное спасибо.
Запусти сегодня Duke Nukem 3D, набери DNCLIP и залезь туда, где тебе быть не положено. Левелорд оставил там для тебя привет.
