CAMEOUTHEY! — это и рязанская банда, играющая агрессивный, танцевальный метал с речитативом, и манифест DIY-философии. Но с осознанным взрослым подходом, помноженным на принципиальное нежелание встраиваться в рамки актуальной поп-культуры. Группа начинала с записи рэпа в шкафу, а теперь возит с собой собственного звукорежиссёра — оставаясь в идейном андеграунде. Они организуют фестивали и принципиально отказываются использовать козыри, которые могли бы обеспечить им быструю славу.
Рассказываем о коллективе, о том, как двигать группу, когда ты против всех, и почему альтернативная сцена в России — это «дом без крыши».
Из шкафа на сцену
История CAMEOUTHEY! — готовый байопик о становлении буйного рок-коллектива, только с элементами русской тоски и без голливудского лоска. Началось всё ещё в школе, когда Павел (вокалист) и Никита (нынешний звукорежиссёр) решили делать какую-то музыку. Никто ничего не умел, но желание перевешивало. Павел тогда был в сборной России по плаванию и получал спортивную зарплату — её и пустили в дело.
«Я попросил родителей, и мы на мою зарплату “купили студию”: колонки, звуковую карту. Дядю попросили сделать нам шкаф-будку. Внутри сделали свет, но там было очень жарко. Мы в трусах у него всё записывали».
Условия были спартанскими, а контекст — потенциально опасным. В соседней со «студией» квартире жил милиционер. Разумеется, такое соседство постоянно оборачивалось проблемами.
«Нас хотели оттуда выселить, но мы платили и кое-как держали это жильё. Дошло до того, что к нам приезжали ребята из соседних посёлков и за денежку у нас записывались».
Начинали с «чистого» хип-хопа — потому что это был самый доступный формат: скачал бит, зачитал, записал. Но к инструментальной живой музыке тянуло со старта. Переломный момент настал, когда к ребятам присоединился Кирилл — барабанщик с опытом игры в локальных панк- и метал-группах. С его приходом родился странный формат: «рэп под фанеру» с живыми барабанами. Дело пошло, стало понятно, что уже можно собирать полноценный состав и начинать делать что-то осмысленное.
Чужая музыка, трансформация и мини-биф
На ранних этапах становления участники CAMEOUTHEY! учились быть группой на чужих произведениях. Все уже поняли, что хотят играть сложный рэпкор, но как его писать — никто не знал. Поэтому музыканты (тогда ещё не совсем) покупали биты у битмейкеров и переигрывали их вживую, немного дополняя и меняя.
«Мы очень боялись подходить к музлу. Даже первый альбом CAMEOUTHEY!, по сути, наполовину каверы. Мы покупали права, брали костяк, но вокруг него строили свои банки, свои гитарки».
Это время для команды стало полигоном. Так, гитариста Колю пришлось буквально ломать. Он хотел играть понятную и привычную эмо-альтернативу в духе 2007-го, но коллективу требовалось что-то принципиально иное — не «говнарское». Коля трансформировался и въезжал в новую тему прямо на глазах у других участников. В итоге свой гитарный звук всё-таки состоялся.
Параллельно с поиском себя в творчестве группа искала голос и в медиаполе, однажды наткнувшись на небольшой конфликт с блогером Андреем «Уши в огне» Филипповым. Он в одном из своих видео раскритиковал подход парней к написанию и продвижению своей музыки. А музыканты взяли кусок его речи с критикой в свой адрес и использовали как агрессивный скит в одном из треков.
«Андрюха воспринял это как не по-джентльменски. А мы не хотели обидеть, мы хотели поиграть на разности взглядов. Он убеждён, что надо делать вот так — для цифр, а мы считаем, что в этом нет жизни и художественности».
Концерт — как отдельный продукт
Философия CAMEOUTHEY! заключается в том, что концерты и студийная музыка — это два принципиально разных продукта, которые не должны конкурировать. Трек в наушниках — это саундтрек к жизни слушателя, и он неизбежно накладывает на него собственные смыслы. А концерт — это уникальный опыт, полностью контролируемый музыкантами, который нельзя послушать и который банально дороже стоит.
Поэтому CAMEOUTHEY! заморачиваются с живыми выступлениями так, как мало кто делает на локальной сцене. Чтобы запомниться, чтобы продать свою философию и чтобы в полной мере оправдать цену билета, что в эпоху стримингов особенно важно. Собственный режиссёр как полноценный участник команды при таком подходе — не прихоть, а необходимость. Несмотря на весь андеграунд и DIY.
«Свой звукорежиссёр спасает ситуацию. Нас берут туда, куда других не берут, только потому, что знают: с нами не надо париться. Мы всё своё привезём, мы оснащены. Это меняет всё».
«Дом без крыши»
На состояние локальной альтернативной сцены в России группа смотрит трезво и даже цинично. Рэп-музыка сегодня полностью интегрирована в поп-сцену, вокруг есть медиа, деньги и инфраструктура. В тяжёлой музыке, за пределами самой большой сцены — все исключительно «на респекте». Но респект не кормит и не создаёт здоровую конкуренцию.
Альтернативная музыка в России сегодня — это «дом без крыши и пола». Заметные массовые фестивали вроде «Дикой мяты» не игнорируют альтернативу, но ставят тяжёлые группы куда-то на задворки, пока хедлайнерами выступают более «безопасные» артисты, близкие к поп-музыке в широком понимании.
«Вот, к примеру, Jane Air — они для нас отцы, они сформировали поколение. Но на таких фестивалях они никогда не будут главными хедлайнерами, потому что там есть условная «Комната Культуры». Мы все там просто бегаем вокруг поп-музыки».
Чтобы не быть «бедолагами на чужом празднике», CAMEOUTHEY! вместе с группой «Индиалог» уже несколько лет делают свой фестиваль — «Конгломерат». Идея проста: если нет площадки, на которой ты в центре, построй её сам. Создай среду, где альтернатива будет не довеском, а сутью.
Сила не в слабости: отказ от жалости
У вокалиста Паши есть физическая особенность — родовая травма позвоночника, из-за которой он выступает с ограничениями. В мире современного маркетинга это могло бы стать главным козырем банды. «Рэпер-инвалид, преодолевающий себя» — готовый заголовок для жалостливых сюжетов. Но CAMEOUTHEY! принципиально отказываются играть на этом поле.
«Мне кажется, это так гадко — всех обманывать. Любите нас за силу, а не за слабость. Я не хочу, чтобы группу знали как «того чувака на коляске и его музыкантов». Я хочу, чтобы нас знали как художников».
Не использовать в продвижении очевидный рычаг давления на эмоции — часть философии CAMEOUTHEY!. Хотя, как шутят сами музыканты, контекст иногда прорывается. Например, когда вышел фит с South Bunch, люди писали комментарии: «С такими текстами понятно, почему тебе ноги переломали». Но группа хочет, чтобы в зале тусовались «спортики», а музыка воспринималась как «околоспортивная» и пробивная, а не как мотивация для страждущих.
Акционизм и «эффект Тириона Ланнистера»
В отличие от многих молодых групп, которые ждут, что их «заметят и полюбят», музыканты CAMEOUTHEY!, которым уже за 30, мыслят категориями бизнеса и стратегии. Они понимают: никто не будет любить их бесплатно.
«Никто не полюбит вас, если вы сами этого не хотите. Все взрослые люди, все нуждаются в деньгах. Мы сейчас ищем менеджера, которого посадим на фиксированную зарплату. Это наша головная боль, и специалист должен получать за её решение деньги».
Участники группы сравнивают свой путь с судьбой Тириона Ланнистера из «Игры Престолов»: сначала ты изгой, тебя втаптывают в грязь, но в итоге ты побеждаешь, потому что делаешь своё дело вопреки всему. Отчасти это форма акционизма: делать фестиваль альтернативной музыки, когда это «никому не нужно», пытаться пробить стену.
«Мы обычные шуты, которые вышли на сцену и хотят внимания. Но внимание не «лишь бы было». Если тебе нравится — велком. Если нет — выключи».
