В этом году культовому сай-фай фильму «Джонни Мнемоник», предвосхитившему моду на киберпанковские фильмы, исполнилось 30 лет. По такому случаю в специальной подборке вспоминаем ранние образцы киберпанка — от гламурных антиутопий до постапокалиптического хоррора.
Два замечания о терминологии, оттенках смысла и границах жанра
За последние годы термин «киберпанк» нередко применяется примерно к любому фильму, где есть хакинг, хай-тек импланты, киборги или гигантские корпорации, выкачивающие баснословную прибыль из нищих народных масс. И элементы киберпанка действительно легко заметить в огромном количестве видеоигр, книг и фильмов. Но, подобно тому, как не любой фильм с убийствами обязательно хоррор, так и не любой фильм с футуристическими прибамбасами — непременно киберпанк. В строгом смысле слова «киберпанк» — это фантастика, исследующая развитие высочайших (прежде всего компьютерных) технологий на фоне распада общества, увиденного глазами аутсайдеров.
Логика такого определения восходит к первоисточникам жанра: слово «киберпанк» изобрел писатель Брюс Бетке, сделав его заглавием своего рассказа, опубликованного в 1983-м на страницах журнала Amazing Stories. Он много играл с различными словами, ища термин, который передавал бы главную идею: показать киберпространство как поле деятельности для разного рода отщепенцев, изгоев и бунтовщиков, не имеющих места в привычном обществе. А уже позже другие авторы углубили и проработали этот концепт, сделав контраст между хай-теком и лоу-лайферами основополагающим для киберпанка.
Но хотя в законченном виде киберпанк оформился к середине 1980-х, очертания жанра начали складываться намного раньше. Собранные ниже фильмы в этом смысле объединены лишь тем, что их темы, сюжетные ходы и стиль так или иначе повлияли на становление киберпанка, даже с учетом того, что многие из этих работ не вписываются в его классические рамки. Так что перед вами небольшой путеводитель по разнообразным прототипам киберпанка, если хотите — набор важных ступенек на лестнице, ведущей к прорывным фильмам вроде «Джонни Мнемоника», «Матрицы» или «Хакеров».
«Мир Дикого Запада» (1973)
Westworld
В парке аттракционов ближайшего будущего высокотехнологичные андроиды (внешне неотличимые от людей) используются как важные актеры в исторических декорациях. С робо-статистами можно выпить в салуне на Диком Западе, дичайше кутить на оргиях в Древнем Риме или устроить рыцарский турнир в средневековом замке. Питер Мартин впервые очутился на дорогущем (тысяча баксов в день!) развлечении вместе с другом, который уже не в первый раз наслаждается хай-тек отдыхом. Но на этот раз все будет иначе: из-за серии компьютерных сбоев электронные актеры выходят из-под контроля, вживаясь в свои роли: рыцари начинают рубить соперников мечами, а ковбои — прицельно палить по всем, кого вызвали на дуэль.
На рубеже 1960-х и 1970-х научная фантастика переживает смену парадигм: вместо размашистых космических приключений постепенно приходят сюжеты о бурном развитии передовых технологий, прочнее привязанные к Земле. Филипп Дик пишет свой знаменитый роман «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» (к нему мы еще вернемся), Cэм Дилэни издает космооперу «Нова» (где, например, подробно описывает технологию нейроимплантов, ставшую важнейшей для киберпанка), а Джеймс Баллард выпускает сборник рассказов «Выставка жестокостей», посвященный тому, как повсеместное проникновение медиа в частную жизнь меняет человеческое сознание (эту тему подхватит Кроненберг, сделав из нее боди-хоррор). Важным писателем этого поколения был Майкл Крайтон, прославившийся своей «вирусологической» фантастикой «Штамм Андромеда», которую успешно экранизировали.
«Мир Дикого Запада» стал для Крайтона первой режиссерской работой, и это тот случай, когда талантливый человек оказался талантлив во всем. Фильм был полон зрелищных образов (как вам свихнувшийся андроид-стрелок, неумолимо преследующий Питера через весь парк?), имел успех у критиков и собрал хорошую кассу, прекрасно раскрыв концепт развлекательного парка как зоны легализованного беспредела для богатых людей. Ведь с роботами можно вытворять что угодно, они не умирают, а только ломаются, так что к посетителям никаких этических претензий. Был в фильме и еще один важный нюанс, который зачастую критики и зрители упускали из виду, но сам Крайтон считал ключевым. Дело в том, что «Мир Дикого Запада» мыслился им не столько предостережением о том, насколько легко могут выйти из-под контроля сложные технологии, сколько указанием на корпоративную алчность: узнав о начавшихся сбоях, руководители парка решают, что прибыль терять нельзя, и намереваются по-тихому замести следы всех неисправностей — что, разумеется, приводит к повсеместной кровавой бане.
P.S. Задолго до «Терминатора» здесь был не только робот с мерцающим во тьме красным глазом, но и пиксельный «вид от первого лица» (это, кстати, первый опыт цифровой обработки изображений в кино вообще).
«Бегство Логана» (1976)
Logan’s Run
23-й век, счастливые и беззаботные люди живут в подземных городах под опекой сложнейшего ИИ, который обеспечивает население всем необходимым для комфортной жизни. Но есть нюанс: по достижении 30 лет каждый член общества проходит торжественно обставленный ритуал обновления, в ходе которого должен совершить публичный суицид. Логан 5 — «песочный человек», отслеживающий жизненное время тех, кто хочет увильнуть от почетной гибели — неожиданно обнаруживает, что пафосная тема с обновлением лишь уловка, позволяющая ИИ управлять численностью населения, чтобы всем людям хватало ресурсов на приятную (пусть и короткую) жизнь. Узнав об этом, охотник становится жертвой: другие «песочные люди» преследуют Логана по всему городу, так что ему придется выбраться наверх, в бесплодные земли, оставшиеся после глобальной катастрофы.
«Бегство Логана» — один из ранних (и лучших) примеров объединения антиутопии с постапокалиптической тематикой. Но это еще и фильм, предвосхитивший некоторые важные темы киберпанка. Значительная часть сюжета посвящена как раз исследованию контраста между гедонистическими обитателями подземных мегаполисов и дикими жителями постапокалиптических руин. А концепт внешне благополучного высокотехнологичного мира как дымовой завесы, призванной скрыть от людей мрачную правду, станет ключевым для «Матрицы».
Наконец, это один из первых фильмов, в которых значимую роль играет могущественный ИИ, причем его функция, строго говоря, не вполне злодейская. Компьютерный сверхразум скорее должен обеспечить для человечества что-то вроде заповедника, позволяющего сохранить остатки цивилизации в условиях всемирной разрухи (фанаты трилогии Вачовски помнят, что похожий поворот был во второй «Матрице», где выяснялось, что симуляцию регулярно сбрасывают, а потом восстанавливают, позволяя людям развиваться до определенного предела).
«Сотворивший красоток» (1981)
Looker
Лос-Анджелес потрясен чередой загадочных смертей известных красавиц, работающих в рекламе, модельном бизнесе и на телевидении. Полиция не видит четкой связи между погибшими, подозревая несчастные случаи или суицид, но доктор Робертс — известный пластический хирург — подозревает, что дело заметно сложнее. Он окажется прав: потянув за несколько аккуратно скрытых ниточек, док обнаруживает, что крупная компания создает цифровые копии реальных красоток, чтобы свободно эксплуатировать их образы в рекламе, а участницы процесса затем гибнут из-за побочных эффектов.
Еще один фильм Майкла Крайтона (он вообще был очень интересным режиссером, пусть и с небольшим послужным списком) о высоких технологиях на службе зловещих корпораций. В момент выхода «Сотворивший красоток» не имел успеха ни среди зрителей, ни среди критиков, но прохладный прием говорит лишь о том, насколько близоруким оказалось тогдашнее восприятие. Здесь важен хорошо проработанный базовый концепт: компьютерные симуляции живых людей как инструмент продвижения бизнеса на рынке. И это один из немногих фильмов, в котором показано, по сути, уже полностью сбывшееся будущее: вокруг нас полно дипфейков со знаменитостями, ИИ-актриса постит селфи в соцсетях, а с нейронными сетями можно вести мало-мальски осмысленные диалоги. Но в начале 1980-х все это оставалось научной фантастикой — и Крайтон с поражающей воображение точностью спрогнозировал вектор развития передовых технологий.
Что касается киберпанковых аспектов, то «Сотворивший красоток» важен хотя бы тем, что это один из самых ранних фильмов, где был продемонстрирован (и подробно раскрыт в сюжете) концепт «цифрового конструкта», ставший одним из стандартных элементов киберпанка. У Крайтона эти 3D-аватары, правда, были просто визуальной оболочкой, но заполнить эти пустые формы сознанием было вполне естественным шагом: через пару-тройку лет Уильям Гибсон в своих романах опишет разнообразные виртуальные проекции, стилизованные под живых людей (помните мальчика из «Нейроманта»?) — это развитие и углубление идеи, представленной как раз Крайтоном в своем фильме.
«Побег из Нью-Йорка» (1981)
Escape from New York
Идет 1997-й год, преступность в Америке давно вышла за любые разумные рамки, так что Нью-Йорк превращен в тюрьму особо строгого режима. Остров Манхэттен отделен от остальной части города системой стен и заминированных укреплений, а внутри тюремного периметра разнокалиберные бандиты, кровожадные психопаты и прочие подонки предоставлены сами себе. Самолет президента США терпит крушение посреди этой цитадели криминала, и лидер нации попадает в руки мерзотнейших отморозков. Спасать его отправляется флегматичный ветеран Третьей мировой войны (а ныне — грабитель банков) по кличке Змей, причем завершить миссию ему нужно за 22 часа, иначе у него в крови растворится капсула с ядом, гарантирующим быструю и мучительную смерть.
Эталонный фантастический боевик Джона Карпентера стал моментальной классикой, кассовым и культовым хитом, повлиявшим на самых разных людей, от Хидео Кодзимы (который вдохновлялся главным героем, придумывая своего Солида Снейка) до авторов «Монстро» (оторванная голова Статуи Свободы в фильм попала благодаря постеру фильма). В числе тех, кто серьезно впечатлился «Побегом из Нью-Йорка», был и Уильям Гибсон, обративший пристальное внимание на то, как с помощью крошечных деталей в диалогах Карпентер создает ощущение гигантского мира за пределами сюжета.
Гибсон применил такой подход, работая над «Нейромантом» (и придерживался его во многих последующих книгах). Суть в том, чтобы не давать никаких детализированных экспозиций, но, напротив, четко показывать только конкретные ситуации, а общий фон обрисовать максимально широкими мазками. Весь контекст происходящих событий подается чаще всего в бытовой болтовне, шутках или мимолетных замечаниях: читательское воображение само должно заполнить пустоты.
Важно и то, как фильм изображает пестрый и опасный мир всевозможных отбросов общества. Психи в метро, затворник-ученый в огромной библиотеке, разодетые в лохмотья убийцы во главе с моднейше одетым Герцогом — в такой компании герои «Джонни-Мнемоника» или «Сожжения Хром» смотрятся как на семейном портрете. Даже в завязке книги чувствуется параллель с фильмом: некий мутный тип с военным прошлым нанимает крутого парня, чтобы выполнить сверхсложное задание (заметьте, повторяется и трюк с ядом в крови у главного героя!). Ирония в том, что «Побег из Нью-Йорка», вообще говоря, далек от образцового киберпанка, технологии в нем самые что ни на есть аналоговые: даже президент в середине 1990-х пользуется аудиокассетами!
«Бегущий по лезвию» (1982)
Blade Runner
Лос-Анджелес, 2019 год. Рик Декард — сыщик, выслеживающий репликантов, искусственных людей с ограниченным сроком жизни, которые используются для тяжелейших работ в космических колониях. Узнав, что на Землю прибыла четверка беглецов-репликантов новейшего поколения, Декард выходит за ними на охоту, однако новое задание окажется намного сложнее, чем он ожидает.
Ридли Скотт с «Бегущим по лезвию» сделал для киберпанка то же, что Джордж Ромеро с «Ночью живых мертвецов» сделал для зомби-хоррора: создал эталон, собравший практически все ключевые конвенции жанра. Взяв за основу сюжета роман Филипа Дика (тот самый, про андроидов и электроовец), Скотт мастерски развернул его потенциал, причем на всех уровнях — от цветовой гаммы через философскую тематику сюжета и вплоть до дизайна костюмов. В фильме поражал не столько сам облик изображенного будущего, сколько его детализация: повсюду голограммы и летающие автомобили, на залитых дождем улицах толпились кучи красочно разодетых людей, а над людским потоком нависали сверкающие неоном громады небоскребов, устремленные в хмурые небеса.
Причем если сеттинг был хай-тековым, то сюжет строился скорее по законам классического нуара — такое сочетание старого и нового станет одной из характернейших черт жанра. Во многом благодаря влиянию Скотта в киберпанке закрепились элементы «крутого детектива», такие как протагонист-одиночка, роковые женщины вокруг него, фокусировка внимания на полукриминальной прослойке общества.
«Бегущий по лезвию», выйдя накануне взрыва популярности киберпанка, фундаментальнейшим образом повлиял на один из классических его текстов. Уильям Гибсон, посмотрев фильм Скотта, уверился, что его грядущий роман (а это был «Нейромант») сочтут плагиатом, поскольку в сюжете и атмосфере было непростительно много пересечений с «Бегущим по лезвию». Гибсону пришлось срочно переделывать примерно две трети уже написанного материала где-то раз 12, прежде чем книга приняла более самостоятельный вид. Так что без Ридли Скотта киберпанк ни в литературе, ни в кинематографе не принял бы те формы, которые нам сейчас известны.
«Акира» (1988)
Akira
2019 год (да, опять!), Нео-Токио. После ядерной войны конца 1980-х мегаполис (тогда почти стертый с лица Земли) был кое-как реконструирован, однако превратился в пропитанный коррупцией рассадник криминала, управляемый авторитарными властями, жестко подавляющими оппозицию. Тецуо, боец одной из местных уличных банд, случайно сталкивается с загадочным экстрасенсом Такаши и шаг за шагом втягивается в грандиозный секретный эксперимент, нацеленный на то, чтобы высвободить энергию могущественного существа Акиры.
Ко второй половине 1980-х киберпанк превратился в одно из магистральных направлений фантастики. Уже вышли книги Гибсона («Нейромант», а затем «Счет Ноль» и «Мона Лиза Овердрайв»), Брюса Стерлинга («Острова в сети») и Руди Рюкера («Софт»), задавшие тематический и стилистический спектр для жанра на годы вперед. А фильмы вроде «Бегущего по лезвию» и «Робокопа» помогли разработать визуальную эстетику, на которую стали ориентироваться другие авторы, от художников и режиссеров до тех же писателей.
Но развитие этих тенденций происходило на фоне трех важнейших глобальных процессов, заметно отразившихся на специфике киберпанка. Первый из них — повсеместное внедрение компьютерных технологий в повседневную жизнь. Второй — нарастание власти корпораций, управляющих технологическим развитием. А вот третий — стремительный рост международной значимости Японии, страны, в которой оба этих процесса шли с невероятной скоростью. Как однажды заметил Гибсон, «Япония 1980-х просто была киберпанком».
«Акира» — пожалуй, наиболее характерный и (особенно в долгом сроке) значимый пример того колоссального воздействия, которое аниме и вообще японская массовая культура оказали на мировое общественное сознание. Это был едва ли не первый анимационный блокбастер из Японии, получивший широчайшее признание за рубежом, вдохновивший людей по всему миру и задавший новые стандарты в жанре. До «Акиры» любопытные образцы японского киберпанка (такие как «Взрывающийся город») были редки, после «Акиры» они надолго стали мейнстримом.
«Железо» (1990)
Hardware
Неопределенно отдаленное будущее: судя по всему, недавно отгремела атомная война, а сейчас повсюду бушует климатический кризис. Мегаполисы превратились в подтопленные скопища дряхлеющих небоскребов, между которыми снуют туда-сюда катера и моторные лодки. Мо, бывший солдат, покупает у барыги кучу железяк, чтобы подарить их своей девушке Джилл на Рождество в качестве расходного материала. Джилл, будучи скульптором, ваяет из груды металлолома абстрактные композиции, однако ее творческий процесс прерывается самым неприятным образом: раскуроченные железки собираются в смертоносного боевого робота, который начинает охотиться за всеми, кто попадет в поле его инфракрасного зрения.
Режиссерский дебют Ричарда Стэнли (потом он столкнет Николаса Кейджа с обезображенными альпаками в «Цвете из иных миров») представляет собой отличный экземпляр малобюджетного, но предельно эффектного киберпанк-слэшера. Тут есть не самый банальный сеттинг (смесь постъядерной пустоши с затопленными городскими джунглями), стильный «эффект ржавчины» (все снято сквозь рыжеватый фильтр, придающий картинке металлический оттенок) и куча мелких, но цепляющих внимание находок. Помимо продуманного дизайна локаций самая впечатляющая фишка фильма — зловещий робот M.A.R.K. 13, восстающий из стального хлама.
Жуткая железяка оснащена множеством хитроумных убийственных гаджетов и упорно преследует Джилл по квартире, залезая своими изогнутыми лапами в самые труднодоступные уголки, генерируя тем самым массу саспенса. Сопровождается охота на плоть хардовым саундтреком от Motörhead, Public Image, Ltd. и Ministry. Вдобавок Стэнли, начинавший как клипмейкер (он снимал видео для Fields of Nephilim) зазвал на камео несколько легендарных музыкантов: за рулем водного такси сидит Лемми, а радиоведущего играет Игги Поп. Короче говоря, вкуснейшее блюдо для всех любителей жанра.
«Газонокосильщик» (1992)
The Lawnmower Man
Доктор Лоуренс Анджело ведет исследования в области виртуальной реальности, пытаясь использовать цифровые технологии для повышения когнитивных способностей. В качестве подопытного он решает использовать знакомого газонокосильщика Джоба, подключая его к симуляциям, и первые эксперименты дают потрясающий эффект: ментальные горизонты парня расширяются не по дням, а по часам. Но метод доктора Анджело оказался даже слишком хорош — резко поумневший Джоб стремительно превращается в гения с манией величия, жаждущего стать божеством киберпространства.
Самый известный фильм Бретта Леонарда (позже он снял еще один крутой сай-фай экшен «Виртуозность», где Рассел Кроу сыграл виртуального маньяка, выскользнувшего в реальный мир) любопытен прежде всего своей последовательной работой с киберпространством как важным местом действия. «Газонокосильщик» содержит ворох идей, стержневых для киберпанковских книг, но до этого в кино почти не встречавшихся: тут и цифровизация сознания, и проекция виртуальных существ в физическую реальность (помните пиксельных шершней, нападающих на людей?), и сращивание мозга с продвинутым софтом. «Видеодром» затрагивал схожий комплекс проблем лет на десять раньше, хотя Кроненберг больше сосредоточился на медиасфере и усилил хоррор-компоненты. Леонард, напротив, сделал ставку на предостерегающую притчу о том, как разум, не ограниченный телом, быстро сползает в безумие, и дополнил ее поразительными (по тем временам) компьютерными визуальными эффектами: цифровой секс, телепатия, обезьяна с бластером, газонокосилка сжирает мозги — в общем, есть, на что посмотреть!
«Немезида» (1992)
Nemesis
2027 год, киборгизация стала давно привычным делом, и преступников теперь выслеживают люди с различными имплантами. Один из таких кибер-борцов с криминалом, спецагент Алекс Рейн, сталкивается с хитроумным заговором международных террористов (они хотят скопировать сознание мировых элит, поместив их в подконтрольные им синтетические тела), однако постепенно выясняет, что расстановка сил в борьбе за безопасное будущее значительно сложнее, и ему придется пересмотреть свои взгляды на верность закону.
В начале 1990-х киберпанк вплотную подошел к тому, чтобы стать не только влиятельным литературным, но и заметным кинематографическим явлением. Сверхмощные компьютеры, гибриды человека и машины или цифровые просторы киберпространства все чаще появлялись в жанровых фильмах, даже если оставались пока еще просто яркими атрибутами в хоррорах («Сканирование мозга», «Призрак в машине») или боевиках («Класс 1999 года»).
«Немезида» была одной из первых серьезных попыток снять экшен, действие которого бы происходило в киберпанковском сеттинге со всем необходимым антуражем: мегакорпорации, тотальное внедрение кибертехнологий, шпионские игры всех против всех. Это один из лучших проектов Альберта Пьюна (завсегдатаям видеосалонов он известен по «Киборгу» с Ван Даммом), режиссера, часто вбрасывающего оригинальные идеи, но редко доводящего их до какого-то вдумчивого завершения. К счастью, в «Немезиде» нет особых проблем ни с концептом, ни с его воплощением: тут перед нами бодрый боевик с громкими взрывами, интенсивными перестрелками, резкими сюжетными поворотами и веером занятных идей.
«Странные дни» (1995)
Strange Days
Лос-Анджелес, последние дни 1999 года. Повсеместное распространение получила технология, позволяющая людям фиксировать свое эмоциональное состояние во время тех или иных действий, и воспроизводить эти записи, в том числе — для других людей. Ленни, поставщик нелегального эмоционального контента (типа того, что сделан в ходе преступлений или употребления психотропов), неожиданно выходит на след крупного заговора, когда ему в руки попадает диск с записью жестокого убийства его знакомой.
Эстетский детективный технотриллер от Кэтрин Бигелоу (снявшей «На гребне волны» и «Повелитель бури») по сюжету Джеймса Кэмерона эпично провалился в прокате, но был хорошо принят критиками, а позже превратился в культ. «Странные дни» — это «мягкий» киберпанк, в котором нет замысловатого биохакинга, всемогущих корпораций или летающих автомобилей, но есть один прорывной хай-тек компонент, вокруг которого крутится вся история.
Фильм вышел в один год с «Джонни Мнемоником» и «Хакерами», и на их фоне интересен как раз тем, что лишен перегруженности первого и наивности второго. Это достаточно реалистичный взгляд на мир, в котором новые гаджеты необратимо меняют характер человеческих связей (тема, через много лет легшая в основу концепции «Черного Зеркала»). «Странные дни» связывают воедино извилистое расследование, рельефный социальный фон и объемные психологические портреты — ловко сочетая три этих аспекта, Бигелоу создала философскую фантастику высшей пробы.