Те, кто наслышаны о Венедикте Ерофееве (или, не дай Бог, проходили) но не читали, знают, что он написал книгу о том, как алкаш едет в электричке и похмеляется, и вся российская интеллигенция со слезами на глазах под это ментально мастурбирует. Глупое, порочное мнение! Москва-Петушки — это «Страх и Отвращение в Лас-Вегасе», только по-русски. Точнее, по-советски. И даже слегка глубже, но о том же самом.

Фильм «Страх и Ненависть в Лас-Вегасе» прославил книгу, на которой был основан, но оказал ей медвежью услугу. В народе сложилось устойчивое мнение, что кино рассказывает про наркотики, а хорошие актеры Депп и Дель Торо согласились играть в нем фриков и даже местами выродков. Оттого те, кто хотели найти в книге что-то похожее, бывали разочарованы. Выяснялось, что Хантер Томпсон написал почти эзотерическую историю о том, как две потерянные души ищут убийцу своего друга и попутно Великую Американскую Мечту. Утопию.

венедикт ерофеев москва-петушки отвратительные мужики disgusting men

Читать русскому человеку такое тяжело и неспокойно, потому что в Лас-Вегасе он неизменно узнает свое Перово, только более порочное и прожаренное Гневом Господним

«Москва-Петушки» — то же, но с точностью до наоборот. Любой, даже негр преклонных годов, узнает в книге свою Sweet Home Alabama и удивится, тому, как она просочилась в подмосковную электричку 69-го года. Да и история здесь о том же, о чем у Хантера Томпсона: поиски Эдема в каком-то определенном месте. Кажется, что именно здесь остались последние крохи Золотого века и нужно просто отыскать их. Искать, разумеется, придется под воздействием веществ — мескалина у Томпсона и бухла у Ерофеева.

венедикт ерофеев москва-петушки отвратительные мужики disgusting menАльтер-эго Венедикта Ерофеева, 30-летний Веничка Ерофеев, просыпается с ужасающего похмелья в подъезде. Существовал ли он до этого — неизвестно. Однако в его память заложена главная идея: ему необходимо добраться до станции Петушки в Подмосковье. Там его ждет женщина, которая соединяет в себе архетипы белоглазой гурии, жопастой селянки, Афродиты, Царицы Савской и девственной рыжеволосой Фрейи.

«Петушки — это место, где не умолкают птицы, ни днем, ни ночью, где ни зимой, ни летом не отцветает жасмин. Первородный грех — может, он и был — там никого не тяготит. Там даже у тех, кто не просыхает по неделям, взгляд бездонен и ясен…»

Кроме того, там же, в лесах за Петушками, стоит некий потусторонний дом, практически линчевский Черный Вигвам, в котором воспитывается таинственный младенец, сын Венички, знающий букву Ю. Последнее, кажется, отсылает нас к иудейскому алфавиту и таким глубинам мифологии, что разобраться в них решительно невозможно.

Веничка погружает свою измученную похмельем оболочку в электричку Москва-Петушки и начинает путешествие к Утопии

Как и томпсоновские герои, Ерофеев отчитывается перед читателем о содержимом своего чемодана: две бутылки кубанской, две четвертинки российской и розовое крепкое. Все вместе — девять рублей восемьдесят девять копеек.

«Объяснить вам, что значит «поцелуй»? А «поцелуй» значит: смешанное в любой пропорции пополам-напополам любое красное вино с любой водкой. Допустим: сухое виноградное вино плюс «перцовка» или «кубанская» — это «первый поцелуй». Смесь самогона с 33-м портвейном — это «поцелуй, насильно данный», или проще, «поцелуй без любви», или еще проще, «Инесса Арманд».

венедикт ерофеев москва-петушки отвратительные мужики disgusting men

Каждая глава книги — определенная станция и определенная, неизменно психоделическая, ситуация. А все путешествие Ерофеева — это Борхес, который ослеп не от болезни, но из-за отравления техническим спиртом. Герой общается с людьми, которые воплощают какие-то идеи и архетипы. Он узнает в них массу классических персонажей, вроде царя Митридата, Лоэнгрина, феи Морганы из легенд о короле Артуре, что выдает в нем человека эрудированного, хоть и перебирающего с дешевыми напитками.

Попутно все бухло выпивается в компании странных, но полных невероятных историй попутчиков, а реальность становится все более зыбкой. Люди заменяются галлюцинациями, и становится понятно, что поездка в Петушки — это не путь в Утопию и Эдем, а лишь ловушка, в которой героя поджидают совершенно метафизические персонажи.

Но главное, чем занимает книга — это не библейские отсылки, а стиль. На каждой странице найдется какая-нибудь фраза, которую непременно хочется запомнить:

«Диалектика сердца этих четверых мудаков — известна ли тебе?»

«Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы — по плевку. Чтобы по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека, надо быть пидорастом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я – не такой».

«А вы сами знаете, как тяжело во Франции писать о любви. Потому что все, что касается любви, во Франции уже давно написано. Там о любви знают все, а у нас ничего не знают о любви. Покажи нашему человеку со средним образованием, покажи ему твердый шанкр и спроси: «какой это шанкр — твердый или мягкий?» — он обязательно брякнет: «мягкий, конечно»; а покажи ему мягкий — так он и совсем растеряется. А там — нет».

Ерофеев, как и положено постмодернисту (хотя он, справедливости ради, предвосхитил метамодернизм), смешивает низкое и высокое, стебется над всей культурой, рассыпая десятки отсылок к Библии и античной мифологии. Его язык — это смешение советской лексики, жаргонизмов, мата, высокого стиля и библейских вставок. Иными словами, если вы не понимали, почему преподаватель литературы из вашего универа рассказывала о каком-то маргинальном алкаше Ерофеева с придыханием и поволокой на глазах, то вот ответ:

«Москва-Петушки» — это филологическое порно

Немного грязное (но только потому что без стыда не бывает настоящего возбуждения) и тщательно срежиссированное порно, которое гениально косит под хоумвидео.

венедикт ерофеев москва-петушки отвратительные мужики disgusting men

Из Томпсона выросла половина американской постмодернистской контркультуры (те же Паланик и Ди Би Си Пьер), из Ерофеева — вся подчистую российская (те же Пелевин, митьки, Михаил Успенский, фрики, вроде Белоброва-Попова и даже подкаст «Шизополис»). Читается, как и в случае с Хантером, все настолько свежо, что только в редкие моменты, когда спотыкаешься об артефакты, вроде «людей доброй воли», вспоминаешь: «А, да, это же 69-й».

  • nameless

    здесь ли вы, ангелы?

  • René Magritte

    Великая и единственная.

  • Alexander Kanygin

    а какого убийцу какого друга ищут «две потерянные души» у Томпсона?

    • Alexander Kanygin

      если речь о Саласаре, то это очень смелое решение — описать одной такой строчкой суть романа

  • Корыч
    • Sergey Kulick

      Слабое исполнение актёром. Не зацепило.

  • Shoogo

    Это Загудаев на последней фотке?

  • Anton Clemens

    Я уже собрался писать рассказ про культурного слесаря, который цитирует античную историю, литературу, философию и смешивает все это с матами и на тебе, опередили.

  • поебываю ваше мнение, например

    Читал с удовольствием. Больше про книги, мужики! пожалуйста.

    • Canon40mm

      поддерживаю! у меня именно с советами disgustingmen вернулась тяга к чтению

  • ALL MEN MUST DIE
    • например

      ай синк эхксбокс ис а фантастик консол

  • Дима

    Одиссея!

  • Александр Царев

    гонял на этой сабаке только до Электроуглей, ебать там весело, особенно в пятницу вечером

  • Andrey K.

    =О Совершенно случайным образом, именно сегодня с утреца на работе, невзначай, про себя, размышлял об этих же произведениях! Как вообще.. Отвратительные, вы лучшие, как всегда.

    • Sungazer

      Вчера др Ерофеева был, информационная волна достигла вашей головы.

  • ziganzhin

    …. и немедленно выпил

    • Pavel Ovchinnikov

      с этого комментария и следует читать дальше

  • Pavel Ovchinnikov

    приседать приседай, но зачем в Ильича из нагана стрелять?

  • DisgustingRESHES

    Помню много лет назад, когда моя бабушка ещё была жива говорила мне про эту книгу.

  • Владимир Шевцов

    1. Афродиту знаю, Афродиду не знаю.
    2. После 10 минут аудио книги не смог дальше слушать. Слишком деструктивно, а до юмора надо копать.
    3. Был бы фильм, может бы переварил.

  • Sergey Kulick

    Читал «Москва-Петушки» дважды. С разницей в пару лет.
    После первого прочтения ржал как конь, радовался, что какая чудесная комедия.
    После второго прочтения страдал от осознания того, какая же это глубочайшая трагедия человеческой души.

  • Sergey Kulick

    «Talitha cumi — ляг и умри»

  • ReSmith

    А Чехов Антон перед смертью сказал: «Выпить хочу». И умер…

  • pingviniwe

    книжка отличная!раньше жил в перово потом перебрался в железнодорожный,периодически туда-сюда гоняю на электроне москва-петушки и каждый раз вспоминаю Ерофеева)))