Архив метки: книги

До и после «На игле»: чем экранизации Ирвина Уэлша отличаются от книг — и что стало с его героями

За 28 лет писательской карьеры Ирвин Уэлш выпустил 12 романов и несколько сборников новелл, но самым известным его произведением остается дебютное — Trainspotting, известное у нас как «На игле». Его экранизация стала одной из лучших режиссерских работ Дэнни Бойла, успехом пользуется и театральная постановка. В 2017 году Бойл даже снял сиквел — правда, уже не такой блестящий. С 1993 года Уэлш не раз возвращался к героям «На игле», и сейчас это уже настоящая литературная вселенная, насчитывающая пять романов — последний, «Джинсы мертвых торчков», вышел на русском в этом году. Почти без спойлеров рассказываем, в кого превратились герои Уэлша за это время: некоторые трансформации удивляют не на шутку.

Читать далее

Роберт Сапольски знает все про твое поведение: вот 5 его книг, которые помогут лучше понимать себя и других

Роберт Сапольски относится к тому типу ученых, которым есть что рассказать за пределами университетского лектория. Потомок эмигрантов из СССР, в детстве мечтавший жить среди горилл. Наследник ортодоксальных евреев, в отрочестве ставший атеистом. Приматолог, одновременно изучающий нейробиологию и эндокринологию. Он совмещает в себе столько ипостасей, что невольно кажется, будто это персонаж одного из приключенческих романов. 

Неужели реальный человек мог бы 25 лет наблюдать за стаей павианов? Или по собственному желанию ехать в Судан посреди государственного переворота? Да и как тот же самый авантюрист может преподавать в Стэнфорде «Биологию поведения человека»? Но именно он способен рассказать обо всех тонкостях неоднозначного и непредсказуемого поведения людей.

Читать далее

«Слово пацана» Роберта Гараева — интервью с участниками молодежных группировок Казани. В 80-е их было больше сотни — некоторые существуют до сих пор

Роберту Гараеву 44 года. Он журналист, музыкант, диджей, экскурсовод в Еврейском музее в Москве. В 1989 году его жизнь едва располагала к такому будущему: Гараеву было 15 и он состоял в казанской молодежной группировке «Низы». Это обычные страницы биографии очень многих жителей Казани, которые росли в период с 80-е годы. 

Тогда в городе с населением в миллион человек действовало порядка сотни молодежных группировок, чьим участникам было в среднем от 12 до 20 лет. Подобные формирования встречались и в других городах, но в Казани плотность этого явления была невероятной — за что его и прозвали «казанский феномен». Первые группировки там появились в 70-е, многие существуют до сих пор. Гараев решил показать этот феномен глазами самих участников событий, и взял у них интервью — результатом стала книга «Слово пацана».

Читать далее

Рэпер RZA — мой любимый культист

У меня есть дядька, который в юности мотался за какую-то группировку, а к зрелым годам увлекся оккультизмом, буддизмом, ведами и прочими рептилоидами. Может рассказать, как заточенной метрической рулеткой отбиваться от толпы гопников, а может задвинуть что-нибудь предельно безумное, вроде того, как древние славяне поклонялись Осирису. Вот именно его мне больше всего напоминает RZA: пацанская юность, наложившись на метафизические знания, дает поистине удивительные плоды. 

Читать далее

«У старых воров поразительная лексика». Михаил Гиголашвили — о романах «Кока» и «Чертово колесо», Достоевском и старом Тбилиси

В конце февраля вышел роман Михаила Гиголашвили «Кока» — увлекательное жизнеописание молодого наркозависимого грузина Коки Гамрекели, который в начале 90-х годов сводит концы с концами в Амстердаме, а затем решает вернуться в родную Грузию, что оборачивается весьма мрачным приключением. Вместе с книгой «Чертово колесо» роман образует дилогию — и это одни их самых важных произведений про наркотики и наркозависимых, когда-либо созданные на русском.

Гиголашвили уже больше двадцати лет преподает литературу в Германии. В интервью Disgusting Men писатель рассказал о своей молодости, прообразах особо ярких персонажей романа, старом Тбилиси и Достоевском как главном писателе всей жизни.

Читать далее

«Кока» Михаила Гиголашвили — суровый, но оптимистичный плутовской роман

В конце февраля вышел роман Михаила Гиголашвили «Кока»: приключения грузинских плутов-опийщиков в Европе и на постсоветском пространстве. Как и первый роман Гиголашвили на эту тему — «Чертово колесо» (2009) — новый текст совершенно прекрасен.

Читать далее

Надувной мальчик, реднеки-убийцы и злые «Хроники Нарнии». Что почитать у Джо Хилла, сына Стивена Кинга

Трудно представить, с чего начать карьеру писателя, когда твой отец – один из самых известных авторов в истории литературы, а ты не хочешь пользоваться его именем и положением, хотя работаешь в том же жанре. Чтобы избежать постоянных сравнений и снисходительных поблажек, сын Стивена Кинга Джо с первых работ принял решение публиковаться под псевдонимом – боялся, что издатели примут рукописи из-за фамилии, прежде чем он этого сам заслужит. Из-за повышенных ожиданий он чувствовал тревожность и придумывал странные компульсивные ритуалы: обыскивал номера отелей в поисках скрытых камер, не переставал писать, если предложение заканчивалось на слове с нечетным количеством букв, срывал встречи с издателями, потому что возвращался домой проверить плиту. 

Читать далее

«Сидя на балконе и дожевывая кусок собаки». «Высотка» Джеймса Балларда — роман об ужасах урбаниста

После Второй Мировой Европа искала утешение в грёзах о «Новом Человеке», — существе не столько биологическом, сколько технологическом, живущем в симбиозе с машинами и городской средой. Многие архитекторы и градостроители верили, что несовершенную человеческую природу можно «откалибровать» искусственно, встроив её в одну систему жизни всего города.

Читать далее

Кровища, загадки бытия и много секса: чем круты «Книги крови» Клайва Баркера

Клайв Баркер – один из самых популярных хоррор-писателей современности. На шкале узнаваемости среди тех, «кто не читал его, но что-то слышал», он располагается где-то между Стивеном Кингом и Робертом Блохом. Единственное упущение в том, что Клайва часто вспоминают не за основное творчество – романы и рассказы, а за фильмы, в которых он реализовывал страсть к зрелищному насилию и эстетике жуткого.  Первая ассоциация при упоминании Баркера – демон Пинхед из «Восставшего из ада», который автор снял по собственной повести «Адское сердце». В первоисточнике нет даже упоминания такого монстра, однако один только его легендарный статус затмевает остальное наследие великого писателя. 

Читать далее