Лихой вокальный авангардист, фронтмен Faith No More, Mr. Bungle, Fantomas и участник других проектов, важных для альтернативной музыки, Майк Паттон — живой чемоданчик ярости, который вдохнул новую жизнь в звучание видеоигр.
В игровой индустрии середины 2000-х графические технологии опережали звуковые
Работая над играми для новых на тот момент консолей PlayStation и Xbox, а также больших телевизоров, к которым их подключали, компании делали главную технологическую ставку на визуальную составляющую. Звуковые движки и инструменты их интеграции со средой для разработки были не слишком гибкими и производительными, а эффекты зачастую по-прежнему создавались, как в 1990-х.
Одной из больших проблем звучания игр тех лет были монстры. Вплоть до 2007 года и даже позже в восклицаниях какого-нибудь подземного мутанта в противогазе можно было услышать сэмплы, знакомые со времен MS-DOS. Чудовища годами ревели голосами одних и тех же леопардов, львов и гиен из общеизвестных голливудских библиотек. Записывать еще больше звуков животных не имело смысла, а работа с актерами требовала долгого творческого поиска и дорогостоящих плагинов для обработки — и в итоге все, как правило, сводилось к банальному питч-шифтеру с дисторшном. Это отнимало время и сжигало бюджет, который и так никто не бежал выделять. С технической же точки зрения любые эксперименты еще и бились о неповоротливые пайплайны разработки. В индустрии искали новые звуки — производство и внедрение которых обернулись бы минимальной головной болью.
Решение нашли в шведской студии Starbreeze. Они пригласили на роль Тьмы для загробного бандитского шутера The Darkness Майка Паттона, легендарного авангардного вокалиста, фронтмена Faith No More, Mr. Bungle, Fantomas и участника десятка других культовых коллективов. The Darkness вышла в 2007 году и, несмотря на высокую конкурентную среду того периода, разошлась тиражом в миллион копий.
«Мне позвонили и предложили денег, я согласился» — многократно повторял Паттон в интервью. За сотрудничеством со Starbreeze не стоит никакой красивенькой истории о том, как певец все бросил, изучил первоисточник, вжился в роль и погрузился в образ. Паттон говорит, что для него работа над The Darkness в первую очередь стала открытием новых горизонтов вокального мастерства и звукоизвлечения, и актером он себя вовсе не считает. Его пригласили издавать ртом звуки рвущейся плоти и злорадной кровожадности — именно это он и сделал.
Наибольшее впечатление на команду Starbreeze произвел экспериментальный и в известном смысле экстремальный альбом The Director’s Cut группы Fantomas (Bandcamp), а также сольник Паттона Adult Themes for Voice 1996 года (VK), который тот записал во время туров с Faith No More. Это нойзовый альбом, созданный в номерах отелей разных городов при помощи голосового аппарата и подручных средств. Наткнувшись на эти работы, создатели The Darkness поняли, что нашли человека, который поможет создать для их игры неповторимый чудовищный звук.
«Им был нужен некий загробный голос, скриминг и читка. Я подумал, что уж в этом-то разбираюсь», — рассказывал Паттон Rolling Stone. «Решил, что надо попробовать, заодно и научусь чему-нибудь новому».
Майк Паттон — обладатель внушительного вокального диапазона в 6 октав
В 1990-х он начал сотрудничать с Джоном Зорном, саксофонистом, продюсером и видным авангардистом нью-йоркской сцены. В тот период Паттон увлекся импровизацией и овладел калейдоскопическими техниками художественных свистов, визгов, и криков, которые довольно сдержанно пускал в ход с мейнстримовой Faith No More — зато на полную катушку применял с Fantomas, Tomahawk и The Dillinger Escape Plan.
Таланты Паттона перевернули процесс работы над звуком в Starbreeze. Если в привычной ситуации для создания монстров использовались цифровые цепи эффектов, которые нужно было долго интуитивно настраивать в поиске нужного результата, то с Паттоном у микрофона все происходило наоборот.
За отведенное студийное время музыкант выдавал адекватный хронометраж готового материала с минимальным браком и уже «включенными» эффектами. Он полностью распоясался: то выл издалека, то обхватывал микрофон губами и издавал гортанные звуки, плямкал, кряхтел, орал, формировал ладонями разные направляющие пространства для звука вокруг рта. Конечно, за этим последовала определенная обработка, чтобы разместить голоса Майка Паттона в The Darkness единообразно с другими звуками и придать им более «игровой» оттенок, но уже на входе артист дал разработчикам характер и текстуры, которых они в норме добивались бы месяцами.
Отрывки реплик Тьмы из The Darkness можно послушать на сайте Behind The Voice Actors.
Успех The Darkness повысил спрос на Майка Паттона в играх
За первой частью в 2012 году последовала вторая, но между этими событиями вокалист отметился в играх от Capcom и Valve — и контакт с Гейбом Ньюэллом обернулся интереснейшим твистом в карьере Паттона.
В 2007 году его клекот стал голосом модуля гнева GLaDOS в Portal — ни слова, только рык, ворчание и злобные хрипы. А год спустя Паттон вновь вернулся в дикторскую кабину Valve — для озвучивания зараженных в Left 4 Dead. Кроме типовых звуков толпы певец отдельно озвучил курильщика и охотника — каждый раз, когда курильщик жадно тянет вас к себе, вы слышите возгласы иконы альтернативной музыки.
Между делом Майк Паттон еще и наорал гигабайты файлов для вампиров из из фильма «Я — легенда» с Уиллом Смитом.
Слушайте также: Джонатан Колтон и песни для Portal. Подкаст HansZimmerJukebox
Единственный прецедент, когда Майк Паттон записывал для видеоигры не шипение и визг, а обычную речь, связан с Capcom и перезапуском восьмибитной аркады Bionic Commando в виде кинематографичного экшена от третьего лица в 2009 году.
Японцы искали голос, который звучал бы максимально цинично, агрессивно и вместе с тем устало. Паттон отказался от своих фирменных фокусов и спокойно отработал амплуа кибернетического солдата в аляповатом японском милитари будущего. Критики говорили о Bionic Commando 2009 года как о бездарной трате времени с единственным плюсом — голосом Майка Паттона. Но и только: большую часть времени этот замечательный голос лепил полнейшую ахинею.
Capcom, в отличие от Starbreeze, вынесла факт участия Паттона в Bionic Commando на передний план. Фамилия певца фигурировала в маркетинговых материалах, добавляя авторитета долгожданному возвращению героя восьмибитной эры. Как написали в NY Daily News, «20 лет этого ждали и, надеемся, нам повезет, и Capcom забудет о Bionic Commando еще на столько же».
Тем не менее, итогом всех этих контактов стало признание Майка Паттона полноценной фигурой в игровой разработке. Не залетным селебрити, который по доброте душевной подарил кому-то свое камео за миллион долларов, но артистом, испытанным в глубоких процессах геймдева. Он стал частым гостем в студиях — очевидно, это породило новые интересные связи.
За работой со звуковой командой Valve Паттон выяснил, что фанаты уже миллионы лет умоляют компанию выпустить саундтреки к ее играм на физических носителях. Но такая затея была вне профиля Valve, и озадачиться изданием оригинальной музыки вне интернета было все время некогда.
Задолго до этих событий, в 1999 году, Майк Паттон основал лейбл Ipecac Recordings, созданный для распространения музыки, «за которую у остальных взяться кишка тонка» — то есть в первую очередь собственных групп и их братвы. Наряду с тяжелыми, безумными и умеренно безумными артистами Ipecac Recordings в 2012 году стала дистрибьютором музыки к Portal, затем к Team Fortress 2, и еще чуть позже — всей антологии саундтрека к Half-Life, включая Alyx.
Если гадали, что подарить любимому…
Майк Паттон оказался рядом, когда игры остро нуждались в новых натуральных эффектах еще и потому, что душой всегда был где-то неподалеку. В немногословных, как у него принято, беседах с журналистами, он отмечал, что шарит в играх: с геймпадом в руках с детства; на момент событий, связанных с The Darkness, владел актуальной консолью, ждал соответствующие части GTA и NHL — наш!
Последнее на сегодняшний день соприкосновение Майка Паттона с видеоиграми — запись вокала для титульной песни в саундтреке Teenage Mutant Ninja Turtles: Shredder’s Revenge 2022 года (Bandcamp). В этой работе Паттон проявил свои лучшие эстрадные качества: от сдержанного баритонального вибрато с богатым бэк-вокалом до элементов нарочито вульгарного MTV-пения 1980-х.
Вопреки ожиданиям, инструменты ИИ не решили проблему звуковых эффектов в видеоиграх, а лишь породили тонны бесхарактерных, ненатуральных звуков. Ждем появления Майка Паттона в грядущем чем угодно — и желаем всем творческим коллективам найти своего бешеного гуттурального звукоизвлекателя и открыть его миру.
