Эра постмодернизма в культуре приучила нас, что творчество — это игра. «Фонтан» Дюшана и обмотанный изолентой банан за 6 миллионов долларов, интеллектуальная психоделика от Томаса Пинчона и Дэвида Фостера Уоллеса, романы-головоломки Милорада Павича, перфомансы Марины Абрамович — на протяжении вот уже многих десятилетий границы искусства трансформируются так, что традиционалистам остаётся только вслед за стариной Эйбом Симпсоном гневно потрясать кулаками.
Архив автора: Василий Легейдо
Так себе история: как банкир с Уолл-Стрит испражнился посреди самолета и обвинил во всем президента Португалии
В середине 1990-х к безопасности на авиаперелетах относились не так строго, как в XXI веке. Проверяющие и стюарды еще не воспринимали каждого эксцентричного пассажира как потенциального злоумышленника. Из-за этого случившееся на рейсе 976 из Буэнос-Айреса в Нью-Йорк в ночь с 19 на 20 октября 1995 года стало для экипажа еще большим шоком.
Так себе история: как высадка в Нормандию чуть не сорвалась из-за кроссворда
Сейчас высадку Союзников на севере Франции 6 июня 1944 года помнят как одно из ключевых событий Второй мировой, ускорившее падение рейха. Однако триумф не был предопределен. Высадка до последнего момента могла вообще не состояться.
На ход истории чуть не повлияли… обычные кроссворды, которые в годы войны стали едва ли не единственным развлечением, доступным простым британцам. Люди жадно листали газеты, надеясь прочитать о новых победах над гитлеровскими войсками. А добравшись до последней страницы, устраивали себе разминку для мозгов.
Так себе история: как мужик сбежал из тюрьмы от казни и в тот же вечер погиб в пьяной драке
История Троя Леона Грегга могла бы стать основой для драматичного триллера, если бы не ее завершение — из-за нее про этого персонажа снимут разве что дешевую комедию. Последний день в жизни Грегга начался просто прекрасно: 28 июля 1980 года он вместе с тремя другими заключенными сбежал из камеры смертников в тюрьме штата Джорджия, где Троя должны были поджарить на электрическом стуле 30 июля.
Частный сыщик Филип Марлоу — мямля, кошатник и образцовый отвратительный мужик из 1973 года
В прошлом году я плотно подсел на фильмы, которые можно условно назвать чилово-конспирологическими. Они характеризуются вроде бы парадоксальным сочетанием: расслабленная атмосфера + запутанный сюжет. Как правило, главный герой таких историй – симпатичный оболтус, который, сам того не желая, оказывается вовлечен в крупный переплет, будь то закулисные игры политиков или гангстерские разборки. Оболтус слоняется, мечтая о легкой жизни, но вместо этого вязнет в паутине из реальных злодеяний и теорий заговора. А уж где что, зрителю часто приходится догадываться самому.
От шуток про дохлых попугаев до вечеров у кровати умирающего друга: уроки жизни и смерти от участников «Монти Пайтона»
За очередным предновогодним просмотром «Властелина колец» мне пришло в голову, что почти каждая великая история, какие бы страсти и приключения в ней ни описывались, – это обязательно еще и история о дружбе. Конечно, это не значит, что в кино и литературе нет выдающихся сюжетов про одиночек. Однако именно дружба почти всегда выступает тем зеркалом внутреннего мира, через которое раскрываются герои: Винни-Пух и Пятачок, Холмс и Ватсон, Сэм и Фродо, Тельма и Луиза, Терк и Джей Ди, Филеас Фогг и Паспарту, Дживс и Вустер, Джо и Чендлер… В этих дуэтах один дополняет другого. И именно дружба обеспечила им любовь многих поколений.
Пять серий «Коломбо», под которые идеально валяться на праздниках
Уважаемый коллега Бровин не так давно объяснял, в чем заключается величие лейтенанта Коломбо как персонажа. Я полностью с ним согласен (с Бровиным, не с Коломбо). А еще я считаю «Коломбо» идеальным вариантом для новогоднего марафона. Вроде странно так говорить о сериале, в котором нет праздничных спешэлов. Там даже снег ни разу не идет! Сейчас объясню — а заодно скажу для тех, кто совсем ничего не слышал о «Коломбо», буквально пару слов о том, что из себя представляет этот сериал и его главный герой.
Читать далее«Все из-за маленькой девочки с канистрой бензина»: коллекция отборных подонков из великого альбома Ника Кейва Murder Ballads
Порой кажется, что в заснеженных декабрьских вечерах есть что-то вне времени — как будто цивилизация с сотовыми вышками, курьерскими доставками и прочими удобствами ненадолго отступает. Остаются лишь тусклый свет ночника, завывание ветра за окном и скрип снега под ногами во время редких вылазок на улицу.
Представьте, что вы не в 2024 году, а, скажем, в 1960-м. Или за 40 лет до того. Представьте, что вы не сидите в тепле своего дома за экраном смартфона, а продираетесь сквозь сугробы под аккомпанемент своих же отборных ругательств в поисках пристанища. На постоялом дворе, который вы все-таки находите, заняться особо нечем — разве что хлебать отвратный кофе да пялиться на тлеющие дрова.
Биологическое оружие, холодная война, тайные эксперименты с ЛСД и одно загадочное самоубийство: история о работе спецслужб в США 1950-х, которая кажется безумнее, чем сюжеты Пинчона
Жизнь — странная штука. Великий американский писатель Томас Пинчон на протяжении всей своей долгой карьеры пишет про теории заговора. Во многом его книги — сами как теории заговора. В них вроде бы случайные совпадения оказываются совсем не случайными, тайные знаки встречаются в самых невинных местах, вроде бы бессмысленные фразы обретают зловещее значение, никак не связанные между собой люди начинают говорить об одних и тех же вещах, а исторические хроники намекают на существование другой реальности, скрытой от обывательского мышления на самом видном месте. Это реальность вязких параноидальных фантазий, от которых хочется отмахнуться, потому что они звучат как бред. И все-таки одна мысль на подкорке не дает покоя: а что если в этом безумии есть доля правды?