По какой-то причине старые заброшенные машины всегда представляют собой противоречивое зрелище: их вид одновременно вызывает легкую тревогу и умиротворение. Тревогу — из-за присущего нам антропоцентрического взгляда; мы видим автомобили как символы нашей цивилизации. Умиротворение — потому что мы видим триумф природы над смертью: ржавые остовы превращены в нечто органическое и вместе с ржавчиной распространяют вокруг себя жизнь.
Любопытно, что в нас это, возможно, заложено исторически. Люди древности (в вслед за ними и средневековые алхимики) считали, что металлические самородки — это зародыши, «эмбрионы», зревшие в земле и потревоженные шахтерами. Соответственно, вернуть металлы обратно в лоно земли казалось благим делом — приносимые в жертву бронзовые и железные инструменты и оружие нередко хоронили словно человека — так люди пытались символически возвратить «украденное» у земли. Даже если это просто домысел, заброшенные машины, ставшие домом для деревьев — это всегда приятное зрелище, что-то на уровне cabin porn или эстетики брутализма.
Читать далее
