Шнуров читает о «Боярышнике» стихи. Газеты и телевидение обсуждают отравления так, словно на картине «Четыре всадника Апокалипсиса» неожиданно нашли пятого, и тот держит в руках настойку боярки. Уже второй месяц боярышник обсуждают домохозяйки, уфологи и доктора наук. Он мало интересует нас как напиток (иначе мы давно написали бы о нем в «случайных обзорах»), но вот социальные и даже философские стороны маргинального вопроса — наш конек. Почему «Боярышник» — это новый абсент? Когда богема начнет пить его по цене, сравнимой с кокаином? Будет ли у нашего поколения свой Артюр Рембо, который назовет эту настойку «горькой смертью погребальных урн»? Никто во всем мире не знает этого.
Никто, кроме нас.
